Нелли Закс, немецкая поэтесса (ум. 1970).

Немецкая поэтесса Нелли Закс родилась в Берлине и была единственным ребенком Вильяма Закса, изобретателя и промышленника, и Маргариты (Картер) Закс. Нелли росла в зажиточной еврейской семье, получила домашнее образование, после чего поступила в Берлинскую привилегированную среднюю школу для девочек. Застенчивая и тихая, она увлекалась музыкой, литературой, танцами и одно время мечтала стать профессиональной балериной.
В 15 лет Нелли прочитала роман Сельмы Лагерлёф «Сага о Йёсте Берлинге», который произвёл на неё такое сильное впечатление, что она написала письмо в Швецию. Переписка, завязавшаяся между Закс и Лагерлёф, продолжалась около 35 лет, вплоть до смерти шведской писательницы.
В 18 лет Закс начала писать стихи, в основном о природе и на мифологические сюжеты. Некоторые из них печатались в литературных журналах. Традиционные не только по форме, но и по содержанию, эти стихи не имели ничего общего с модной в то время экспрессионистской литературой и, возможно, поэтому привлекли внимание Стефана Цвейга, который не только похвалил их за «непосредственность», но и напечатал одно из стихотворений. Однако позже Закс не придавала особого значения своим юношеским стихам и не включила их в собрание сочинений.
Тогда же, когда начался её творческий путь, Закс влюбилась в человека, с которым познакомилась на курорте минеральных вод, где она отдыхала вместе с родителями. Много лет спустя Закс узнала о его гибели в нацистском концентрационном лагере, и это нашло отражение в нескольких поздних стихотворениях поэтессы.
В 20…30-е годы Закс ещё не считает себя профессиональным литератором, хотя её стихи иногда печатаются в «Берлинер Тагеблатт» (нем. «Berliner Tageblatt») и других газетах. После смерти отца в 1930 году она вместе с матерью живёт замкнутой жизнью. Спустя три года, с приходом Гитлера к власти, в Германии начинают расти антисемитские настроения, многие друзья и знакомые Закс исчезают. В это тревожное время она увлекается иудейской и христианской мистикой, пророчествами Ветхого завета, Каббалой и хасидизмом. До 1938 года её стихотворения время от времени появляются в еврейских периодических изданиях.
В 1940 году, когда немецкие войска оккупировали Европу, Закс с матерью с помощью Лагерлёф нашли пристанище в Швеции — в получении виз им было оказано содействие непосредственно через королевскую семью. К сожалению, их прибытия в Швецию Лагерлёф не суждено было дождаться, и Закс с матерью поначалу чувствовали себя на чужой земле в полной изоляции. В это время Закс изучает шведский язык и зарабатывает на жизнь переводами на немецкий язык произведений шведских поэтов.
Став шведской подданной, Закс откликалась своей поэзией — этим «немым криком» — на уничтожение евреев в концлагерях. Её новые стихи коренным образом отличаются от прежних, романтических.
Нерифмованная, сжатая, наполненная ёмкими образами, поэзия Закс являет собой пример современной мистики. Первый послевоенный сборник стихотворений «В жилище смерти» (нем. «In den Wohnungen des Todes») был опубликован в 1946 году в Восточной Германии, за ним последовали другие: «Затмение звезд» (нем. «Sternverdunkelung», 1949), «И никто не знает, как быть дальше» (нем. «Und niemand weiss weiter», 1957), «Бегство и превращение» (нем. «Fluch und Verwandlung», 1959). «Ее стихи разнообразны, — отмечал английский поэт и критик Стивен Спендер, — и вместе с тем все, что она пишет, — одно стихотворение». Ее «религиозные апокалипсические гимны», продолжал Спендер, «являются олицетворением еврейского самосознания, столь сильного, что жизнь приравнивается к смерти, и наоборот…».
В послевоенные годы Закс, помимо стихов, пишет пьесы и драматические отрывки, которые называет «сценической поэзией». Герой её первой пьесы «Мистерия о страданиях Израиля» (нем. «Ein Mysterienspiel vom Leiden Israels», 1951) — уличный сапожник, который разыскивает немецкого солдата, убившего молодую польскую пастушку. «Мистерия» в 1950 году передавалась по западногерманскому радио, была поставлена в Дортмунде в 1962 году и переложена на оперу шведским композитором Мозесом Пергаментом. Известна также пьеса-символ Закс «Авраам в солончаках» (нем. «Abram im Salz»), написанная по мотивам библейской истории о царе Нимроде и юном Аврааме, которая была опубликована в сборнике «Знаки на песке» (нем. «Zeichen im Sand», 1962).
После выхода в свет в 1959 году «Бегства и превращения» к Закс приходит известность. В 1960 году, через 20 лет после её бегства из Германии, Закс вручается премия Анетты фон Дросте-Хюльсхофф, а в следующем году власти Дортмунда устанавливают ежегодную литературную премию её имени и назначают поэтессе пожизненную пенсию. В 1965 году Закс удостаивается премии Мира западногерманской ассоциации книгоиздателей и книготорговцев, одной из наиболее престижных литературных наград в Западной Германии.
Закс была удостоена Нобелевской премии по литературе за «выдающиеся лирические и драматические произведения, исследующие судьбу еврейского народа». Нобелевскую премию 1964 года Закс разделила с Агноном. «В её книгах с исключительной силой прозвучал трагический голос еврейского народа», — заявил на церемонии награждения представитель Шведской академии Андерс Эстерлинг. Хотя книги Закс рассказывают об «ужасной правде… о лагерях массового уничтожения и фабриках смерти», продолжил Эстерлинг, «писательница стоит выше ненависти к истязателям». «Мне кажется, — сказала Загс в ответной речи, — то, что со мной происходит, — это прекрасная сказка». «Агнон представляет государство Израиль, — заметила далее поэтесса, — а я — трагедию еврейского народа».
После получения Нобелевской премии Закс, которая так и не вышла замуж, по-прежнему жила и работала в своей маленькой квартире в Стокгольме. Она умерла после продолжительной болезни в возрасте 78 лет.
Широкое признание Закс получила за поэтический протест против уничтожения евреев. «Её поэзия, — отмечал Спендер, — учит знать то, что мы обязаны знать о нашей истории прежде всего — кошмар и возрождение». «Нелли Закс предлагает своим читателям непростое утешение, — заметил критик Элвин Розенфельд в литературном приложении к Тайме. — Её стихи — это бойня, которая постоянно присутствует как непосредственный опыт и несмываемое пятно в памяти. И вместе с тем этот страшный опыт преображается в симпатию ко всему живому».

Википедия.